
Сослагательное наклонение придало мне надежды.
– Но теперь-то ты хочешь вернуться? – спросил я с нажимом.
– Только не надо капать мне на мозги, – сказал Ааз, потом взглянул на руины, которые уже начали оплетать виноградные лозы. – Хотя, если бы не ты, мои мозги сейчас были бы размазаны под этими обломками. Я понимаю намеки. Идем.
Он взялся за края зеркала. Потом поднатужился, крякнул и растянул раму так, чтобы мы все могли в нее пролезть.
Теперь вместо отражения наших грез оно показывало Машу, мою ученицу, двух моих телохранителей – Нунцио и Гвидо, и Тананду, нашу подругу, столпившихся вокруг незадачливого Безеля. Девол, до того перепуганный, что его обычный темно-красный цвет стал бледно-розовым, прижимал кулачки к плечам, а его лицо казалось живым воплощением отрицания. Перепуганного отрицания. Может быть, в нашем маленьком приключении все-таки был виноват кто-то другой?
Ааз кровожадно ухмыльнулся.
– Идем. Похоже, этого беднягу пора спасать. Он глубоко вздохнул и шагнул в зеркало.
– Эй, что за шум? – спросил Ааз как ни в чем не бывало. – Кто затеял бучу?
Он поднял руку. В Стране Снов этого взмаха хватило бы, чтобы палатку снесло ветром. Здесь же это был всего лишь театральный жест. На какую-то долю секунды вид у Ааза стал разочарованный, но он мгновенно овладел собой. Я понимал, какое крушение надежд он переживает, и сочувствовал, но был рад, что сумел вернуть его домой. Он не принадлежал к миру снов. Когда-нибудь мы найдем способ снять заклятие Гаркина.
– Ааз! – взвизгнула Тананда и бросилась ему на шею. – Где ты пропадал? Мы так беспокоились!
– И о тебе тоже, парень, – сказала Маша, обвив меня мясистой лапищей и стискивая изо всех сил. Боюсь, мне повезло с объятиями куда меньше, чем Аазу.
– Спасибо, – прохрипел я.
– Глип! – возвестил мой дракон, протиснувшийся сквозь зеркало следом за нами. К нему уже вернулся его драконий облик. От радости он обслюнявил нас всех, не исключая и дрожащего Безеля, который не скрылся с места действия лишь благодаря мертвой хватке, которой Нунцио держал его за загривок.
