– Не твое дело!

Но от меня было не так‑то просто отвязаться.

– Брось ломаться. Я же рассказал тебе о своих мечтах, – канючил я. Желания Ааза просто обязаны были быть захватывающими. Он повидал десятки измерений и прожил куда больше моего. – Наверное, ты вынашиваешь какой-нибудь замысловатый план построить импе рию и стать там главным. Заправлять всем. Чтобы куча народу выполняла твои прихоти. Вино. Женщины. Это же песня!

– Заткнись! – рявкнул Ааз.

Но мое любопытство уже успело разыграться не на шутку.

– Здесь же нет ни одной живой души, на многие мили вокруг, – сказал я, и это была чистая правда. – Нас никто не сможет подслушать. Чтобы забраться сюда, понадобилось бы построить мост до следующего пика, а до него многие и многие мили. Здесь нет никого, кроме нас. Я же твой лучший друг, разве не так?

– Сомневаюсь!

– Эй! – воскликнул я, задетый за живое. Ааз смягчился, огляделся по сторонам.

– Прости. Ты такого не заслужил, даже если у тебя хватило глупости прикоснуться к этому зеркалу. Ну, раз уж здесь только мы… Да, я кое-что видел. Потому я и думаю, что здесь не обошлось без наведения иллюзии. Я видел, что все стало так, как было раньше: я творил волшебство… большое волшебство… на глазах у чертовой прорвы народу. Там их были тысячи! Нет, миллионы! Мной восхищались! Мне очень этого недостает.

Я изумился.

– Восхищения? Мы тобой восхищаемся. И народ с Базара тоже, это уж как пить дать. Как же – Великий Ааз! Перед тобой трепещут в сотнях измерений. И ты это знаешь.

– Раньше все было совсем по-другому, – не сдавался Ааз, упрямо глядя куда-то вдаль, и я понял, что он видит не бесконечные мили древесных крон. – В те времена мы ни за что не застряли бы здесь, на голой горе, как два кота в холодильнике…

Я открыл было рот, чтобы спросить, что такое холодильник, но потом решил, что лучше его не перебивать. Ааз редко откровенничал со мной. Если он вдруг решил выговориться, я только за честь сочту его послушать.