Я слушал ее речь, не спуская при этом глаз с остальных конкурсанток. Речь Банни была хорошо продумана, честна, и самое главное, ее никто ни разу не прервал. Банни говорила в течение пятнадцати минут, после чего вновь сделала книксен, скрутила свой свиток и гордо покинула сцену. Никто из остальных участниц этого даже не заметил.

Как только она вновь оказалась рядом со мной, я прервал магическую трансляцию. Экран чудо-машины погас. Конкурсантки растерянно заморгали.

– Эй! – выкрикнула какая-то деволица, опуская лапищу с пригоршней жидкого навозца, которым уже было собралась запустить в ненавистную соперницу. – Эй, куда это она исчезла?

Следующая выступающая, женщина-ящерица в зеленом наряде, подверглась массированной атаке гнилыми овощами и разного рода чарами прежде, чем успела дойти до середины сцены. Другие конкурсантки, не сумев использовать свои подлые штучки против двух соперниц, теперь дали волю злобе и изощренной фантазии.

– Ну как? Пойдем? – спросил я Банни, предлагая ей руку. – Все равно результаты будут известны только завтра. Хотелось бы посмотреть, что у них есть интересного в этом прекрасном измерении.

– Пойдем, – согласилась моя спутница, сияя улыбкой. Мы вместе вышли из гардеробной.

Церемония присуждения главного приза была примерно такой же, какой я изобразил ее на экране «Буб Тьюба». Ведущая, прекрасная деволица, держа в руках полученный от судейской коллегии свиток, стояла в центре сцены и зачитывала результаты. Сами же судьи с невозмутимым видом восседали на своих местах на небольшом возвышении. Услышав свои имена, проигравшие конкурсантки в слезах и рыданиях выбегали из зала. Те, чье имя еще не назвали, оставались в огромной зале, наряженные в свои самые шикарные выходные наряды, ловя каждое слово, произнесенное ведущей.