Усман неслышно подошел сзади.

- Крест? - тихо спросил он. - Это твой крест нас защитил?

Я кивнул.

- Я не знаю, в чем тут дело, - сказал я, - честное слово, не знаю. Я понял, что должен выстрелить, и выстрелил. Я не понимаю, как я понял, крест как-то подсказал мне, что делать, но как…

- Не грузись, - оборвал меня Усман. - Давай лучше подумаем, что будем делать с этими гоблинами. В приказ я ехать не собираюсь, на дыбу за убийство монаха мне что-то не хочется. А тебе?

- Мне тоже.

- Значит, надо уходить. А для этого надо поменять нашу одежду на что-нибудь более подходящее. Может, у крестьян приватизировать… Жалко, что мы с тобой не умеем ездить верхом.

- Разве арабы не все…

- Нет, не все. Эй, подпоручик! Кто может остановить крестьянина, путешествующего на собственной телеге?

- Да кто угодно.

- Но Тимофей… он же ехал по большой дороге и было непохоже, чтобы он чего-то боялся.

- Крестьяне имеют право ездить на ближайший рынок продавать и покупать. Для более дальних поездок нужно благословение.

- Какое еще благословение?

- Деревянная или металлическая пластинка с изображением, символизирующим суть поездки. Может выдаваться настоятелем прихода, барином или судейским дьяком.

- Понятно. У тебя оно есть?

- Зачем? Мы же стрельцы.

- Понятно. Стрельцы бывают пешими?

- Хочешь изобразить нас? Не выйдет, стража не имеют права покидать охраняемую зону без благословения. А в охраняемой зоне нас всех знают в лицо.

- Так это что получается, без боя никуда по любому не деться? Тогда поехали в приказ.

- Сдурел? - Емельянова аж перекосило. - Твой друг убил монаха! Вам не выйти оттуда живыми! И нам тоже мало не покажется за то, что монаха не уберегли.