А вокруг расстилался лес. Обычный среднерусский лес, каким он бывает, когда очень сменяется зимой. Только дорога Москва-Крым куда-то исчезла вместе со всеми машинами. И поле справа от дороги превратилось в лес. А "Газель" наша лежала на боку посреди поляны, и казалась настолько же естественной деталью пейзажа, как и белый медведь посреди джунглей.

- Что случилось, Сергей? - повторил вопрос Ицхак.

- Да ничего не случилось, Ицхак, - ответил я. - Или как там тебя правильно зовут? Аслан? Шамиль?

Ицхак подозрительно посмотрел мне в глаза и ответил:

- Усман. Я не вайнах, я араб.

- Араб? - удивился я. - Араб и маскируешься под еврея?

- Джихад списывает все грехи. Так все-таки, в чем дело? Что произошло?

- Не знаю, - ответил я, стараясь говорить равнодушно.

- Ты лжешь! - Ицхак, то есть, Усман раздраженно дернул пистолетом. - Я чувствую, ты что-то знаешь. Говори!

Я пожал плечами и начал говорить.

- Вот этот крест, - сказал я, - подарила мне одна старая женщина. Это было в Чечне, меньше трех месяцев назад. Женщина была русская. Она жила там все это время в самой обычной хижине в самом обычном ауле.

- Это невозможно! - удивился Усман.

- Возможно. Ее не трогали. Она рассказала нам, где находятся те, кого мы искали, а потом рассказала, как будет протекать бой. А мне она дала этот крест и сказала, что он спасет мою жизнь. Она назвала день, когда это случится. Это случилось.

- Она назвала сегодняшний день?

- Нет, это было восьмое сентября. Тогда был бой, меня контузило и только поэтому я остался жив.