— На работу нужно приходить в полной боеготовности, — пробормотал он с фальшивой улыбкой и остановился возле Спеллмана. — Послушай, Мартин, — быстро сменил тему разговора Барстоу. — Я знаю, ты небольшой любитель наведываться с обходом в нижние палаты и Преисподнюю, так что если хочешь, я могу сходить туда за тебя, а ты вместо меня отправишься наверх. Я как раз собирался заглянуть в палату номер четыре, так что, если желаешь, я мог бы…

— В палату номер четыре? Я, в общем, не против… но зачем вам это, Барстоу? — Мартин указал на дубинку, которую его собеседник почти успел спрятать в складках белого халата. — То есть, я хотел сказать, им ведь так и так отсюда не сбежать?

— Не сбежать, — подтвердил Барстоу, отводя взгляд в сторону. — Простоя чувствую себя… как-то уверенней с этой штукой. Ведь никогда не знаешь, чем все обернется, верно я говорю?

Поднимаясь по лестнице, Спеллман вес размышлял о дубинке старшего коллеги. Если кто-нибудь из руководства клиники узнает о ней, Барстоу ждут нешуточные неприятности. Впрочем, вряд ли он способен чем-то навредить пациентам: даже если дубинку просунуть в глазок смотрового окошка, обитателю палаты достаточно лишь прижаться к задней стене, чтобы избежать побоев. Нет, очевидно, санитар не лжет: палка придает ему уверенности в себе, только и всею.

Но тотчас же Спеллману вспомнились крики, которые он слышал всякий раз, как в подвальных помещениях дежурил Барстоу. Более того, и в ту ночь — даже когда он находился на втором этаже, в незапертых палатах смирных пациентов и в коридорах между ними — до Мартина долетали из Преисподней приглушенные, сдавленные звуки…