Темные глаза юноши встретились с глазами Мастерса, он остановился, смущенно поднял руку к полям промокшей шляпы. Потом открыл рот и хотел что-то произнести, но так и застыл в приступе робости, не произнеся ни слова. Наконец он собрался с духом и выдавил из себя заранее заготовленную фразу:
- Прибыл на борт, сэр.
- Ваше имя? - спросил Мастерс, напрасно прождав, что юноша представится сам.
- Г-Горацио Хорнблауэр, сэр. Мичман, - выговорил тот.
- Очень хорошо, мистер Хорнблауэр, - также официально ответил Мастерс. - Дэннаж ваш с вами?
Слова такого Хорнблауэр никогда не слышал, но у него хватило сообразительности догадаться, что оно значит.
- Мой рундук, сэр. Он... он у входного порта, - выговорил Хорнблауэр с легким колебанием - он знал, что поднялся на корабль через входной порт и что сундучок надо называть рундуком, но требовалось некоторое усилие, чтобы самому произнести эти слова.
- Я велю отнести его вниз, - сказал Мастерс, - и вам лучше отправиться туда же. Капитан на берегу, а первый лейтенант велел ни при каких обстоятельствах не беспокоить его до восьми склянок, так что я советую вам, мистер Хорнблауэр, как можно скорее снять мокрую одежду.
- Да, сэр, - ответил Хорнблауэр и в тот же момент по лицу Мастерса понял, что употребил неправильное слово. Прежде, чем Мастерс успел сделать ему замечание, он исправился, с трудом веря, что люди произносят такие слова не только на сцене.