- Очень хорошо. Я назначаю вас старшиной, Мэтьюз. Приступайте сейчас же и уберите это безобразие на носу.

Момент был для Хорнблауэра критический, но Мэтьюз спокойно козырнул.

- Есть, сэр, - сказал он, как будто, так и надо.

- Сначала займитесь кливером, пока он совсем не измочалился, - сказал Хорнблауэр, заметно осмелев.

- Есть, сэр.

- Ну давайте.

Матросы отправились на нос, а Хорнблауэр на корму. Он вынул подзорную трубу из стропки на полуюте и оглядел горизонт. Видны были несколько кораблей. Ближайшие, которые он мог разглядеть, были призами. Они под всеми парусами, какие могли нести, спешили в Англию. Дальше по ветру видны были марсели "Неустанного", преследующего остатки конвоя. Медленных и неповоротливых он уже настиг, и каждая следующая добыча отнимала все больше времени. Скоро бриг останется один в открытом море, в трех сотнях миль от Англии. Три сотни миль - два дня пути при попутном ветре. Но что если ветер переменится?

Он положил трубу. Матросы трудились на корме, а он спустился вниз и осмотрел офицерские каюты: две одноместные (видимо, для капитана и помощника), двухместная для боцмана и кока (или плотника). Он нашел кладовую над ахтерпиком, опознав ее по разнообразным припасам; дверь моталась из стороны в сторону, связка ключей торчала в замке. Теряя все, французский капитан вынес ящик вина и не потрудился даже закрыть дверь. Хорнблауэр запер замок и опустил ключи в карман. На него внезапно нахлынуло одиночество - неизбежное одиночество командира. Он поднялся на палубу. При виде его Мэтьюз заспешил на корму и козырнул.

- Простите, сэр, но нам понадобятся гардели, чтобы снова подвесить этот рей.

- Очень хорошо.

- У нас рук не хватает, сэр. Можно мне нескольких мусью взять?

- Если вы с ними управитесь. И если кто-нибудь из них достаточно трезв.

- Небось управлюсь, сэр. Что с трезвыми, что с пьяными.