- Один выстрел с вашего проклятого фрегата попал нам в корпус, сказал капитан. - Вы, конечно, осмотрели повреждение?

- Конечно, - смело соврал Хорнблауэр. Однако, как только ему удалось поговорить с Мэтьюзом, тот сразу нахмурился.

- Куда попало ядро, сэр? - спросил он.

- Куда-то с левой стороны, ближе к носу. - Они с Мэтьюзом свесили головы через борт.

- Ничего не видать, сэр, - сказал Мэтьюз, - спустите меня за борт на булине, может, я что увижу, сэр.

Хорнблауэр готов был уже согласиться, но передумал.

- Я сам спущусь за борт, - сказал он.

Ему некогда было разбираться, что его к этому побудило. Отчасти он хотел видеть собственными глазами, отчасти - твердо усвоил, что нельзя отдавать приказ, который не готов выполнить сам; но главное, он хотел наказать себя за преступное упущение. Мэтьюз и Карсон обвязали его булинем и спустили за борт. Хорнблауэр повис рядом с бортом над пенящимся морем. Корабль накренился, и море поднялось навстречу - он в момент промок до нитки. Когда корабль наклонялся, Хорнблауэр отшатывался от борта и тут же с размаху врезался в него. Матросы, державшие линь, медленно двигались к корме, давая ему возможность внимательно осмотреть весь борт над ватерлинией. Пробоины нигде не было. Об этом Хорнблауэр и сообщил Мэтьюзу, втащившему его на палубу.

- Видать она под ватерлинией, сэр. - Мэтьюз сказал вслух то, о чем Хорнблауэр думал. - Вы уверены, что ядро попало, сэр?

- Да, уверен, - резко отвечал Хорнблауэр. Волнение, недостаток сна и чувство вины до предела напрягли его нервы: он мог или говорить резко, или разрыдаться. Но он уже знал, что делать дальше - он решился еще тогда, когда они втаскивали его на борт.