С момента его возвращения жизнь в мичманском кубрике перестала быть просто невыносимой, а превратилась в настоящий ад. Судя по всему, Симпсон и раньше изобретательно тиранил своих младших или более слабых коллег, но теперь, после неудачного экзамена на чин лейтенанта, его изобретательность и придирчивость удесятерились. Он мог быть слаб в математике, зато знал тысячу способов отравить жизнь ближним. Пользуясь привилегированным положением старшего мичмана, он имел практически неограниченную власть над подчиненными. Кроме того, он обладал исключительно злым языком и был силен физически. Эти качества в любом случае позволили бы ему верховодить среди младших офицеров, даже при наличии на корабле сильного старпома. А уж мистера Клея, старшего помощника на "Юстиниане", никто не отважился бы назвать сильным.

Мичмана дважды пытались взбунтоваться, но Симпсон оба раза успешно пресек мятеж, лично избив зачинщиков до бессознательного состояния. Кулаки у него были чугунные, да и в боксе он толк знал. В отличие от своих противников, Симпсон не получил никаких отметин во время драки и сумел выйти сухим из воды. Те же оказались не столь удачливы. Синяки под глазами и распухшие губы незадачливых драчунов вызвали справедливый гнев старпома и немедленное наказание в виде водворения на мачту и нарядов вне очереди. Мичманский кубрик кипел от бессильной ярости. Даже "жабы" и "лизоблюды", имевшиеся среди мичманов, как и на всяком другом корабле, почти все отшатнулись от тирана и возненавидели его лютой ненавистью.

Как ни странно, особенную ненависть вызывала не та, достаточно тяжелая, дань, которой новоявленный "султан" обложил тощие сундуки небогатых мичманов, и даже не лишение их лучших кусков во время и без того скудной кормежки или конфискация в свою пользу ежедневных порций спиртного. Все это было в порядке вещей, и любой из них вел бы себя так же, окажись он на месте Симпсона. Нет, ему еще вздумалось при этом больно подкалывать ограбленных, сопровождая свои действия всякий раз какими-нибудь нравоучительными рассуждениями.