Аборигены, особенно дети, тащили в обмен на жвачку и презервативы всякие мелкие находки - настольные алебастровые бюстики вождей с козлиными бородками и почтовые лакированные картонки с изображением трехтрубного старинного корабля "Аврора". Каменные бабы с веслами и гранитные мужики в шинелях, стоявшие на курганах или лежавшие лицом в грязи, красные вымпела, похвальные граммоты, щербатая посуда с надписью "Общепит" в туземных юртах и землянках, остовы первобытных тракторов и комбайнов "Нива", занесенные пылью в пустынях Казахстана, трансконтинентальная заржавевшая железная дорога, поднявшаяся в кронах векового леса над дремучей тайгой от Уральских гор до Тихого океана - все указывало на присутствие здесь древней цивилизации.

Отступать было некуда - где-то здесь в земле лежала Москва.

Но когда Мишель заводил с аборигенами осторожные разговоры о столице зеркальной империи: "Ребята, не Москва ль за нами?", те пугались и как в рот воды набирали (а вождь Тсинуммок набирал в рот воды в прямом смысле, отбегая к ближайшему колодцу или речушке), пожимали плечами, отрицательно мотали головами, разводили руками и, вообще, всем своим видом изображали полнейшее непонимание и напускное равнодушие. Они явно что-то знали.

Но слава троянского героя и однофамильца не давала покоя Мишелю. Ведь что сделал в свое время Генрих Шлиман-первый? Он плюнул на все и попросту осуществил свою заветную детскую мечту, рассчитался с судьбой за неустроенные детство и юность - пришел, увидел, откопал.

Вот и все. Просто? Еще бы! Но мало кто может похвастаться тем, что в детстве мечтал стать, например, пожарником и стал им.

Гонимый неумолимой индейкой, Мишель отправился по стопам своего знаменитого предшественника. Как Генрих Шлиман выделил фактологическую квинтэссенцию из гомеровской "Иллиады", так и Мишель начал плясать от печки - обратил пристальное внимание на беспорные факты в эпосе Ресефесер.