Гробницу откопали и расчистили в два дня.

Подмели.

Шлиман неторопливо обошел мавзолей, читая на гранитных плитах нацарапанные корявые надписи:

"ЗДЕСЬ БЫЛ ВОВА"

"МЫ ИЗ КРОНШТАДТА"

"ЯИТРАП И НИНЕЛЬ БЛИЗНЕЦЫ-БРАТЬЯ"

Сомнения опять начали одолевать Мишеля; еще одна загадка - близнец Нинели Яитрап.

"Это кто еще? Если Нинель - она, а Яитрап - он, то почему они братья?"

На тыльной стороне мавзолея Шлиман обнаружил выбитые кириллицей полустершиеся стихи, впоследствие бережно восстановленные известным поэтом-реставратором Игорем П. Кручиком:

б ни была Совдепья

Здесь черный хлеб я

в Москву

КГБ запла

Христос рожден ах;

в провинции

Какая имперья

выгады ерь

_э_т_у_ жаль

плю измом бес енен

голубем какан,

вокзал в даль

споенный матом

о Господе пятом

не имевшем виз

Богу

р зным палестинам

или коммунизм

Союз лики

ьются

Кремлевские шарниры

б ни была

блю ее

погост

Позади гробницы располагалось небольшое кладбище на восемнадцать персон - как видно, здесь хоронили особо уважаемых росских богатырей. У входа в гробницу стояли (именно стояли, не лежали) два навечно застывших скелета в хороших хромовых сапогах, кожаных ремнях, лакированных козырьках и с карабинами с примкнутыми штыками.

Истлевшая дверь, истлевшие шинели, истлевшие приклады карабинов, запах тлена...

Вошли.

Первым вошел Мишель, подсвечивая фонариком, за ним - Маша; за ней Егор Лукич. Прасковья заглянула и сразу ушла; аборигены так и не посмели приблизиться. Егор Лукич снял фуражку и заплакал. В стеклянном саркофаге в истлевшей одежде безо всяких украшений и драгоценностей (они, конечно, были давно разграблены) лежала она - Нинель. Точнее, скелет Нинели с остатками истлевшей мумифицированной кожи.