Не глядя, он ткнул пальцем в сторону первого попавшегося курсанта, и тот, рисуя дубинкой восьмерки, медленно, по-рысьи вошел в круг. Девушка профессионально приняла стойку, закрыв личико большими боксерскими перчатками…

То, что фирма криминальна, было ясно и без доразведки. — И не просто криминальна: директор — сам бывший уголовник. В охране два телохранителя, тоже зеки, — торопился выложить последнюю информацию Дима Зеркальцев.

Дима был откровенно горд и ждал хоть какой-нибудь похвалы: молодость в каретах не ездит, она скачет верхом, да и живет тем, что звенит в карманах сегодня, а не набежит на Проценты завтра. Тем более, что напротив сидела девушка, на которую он настойчиво пялил глаза. Каждый опер должен иметь хобби, чтобы не поехала от работы крыша: ходить по грибы, чинить телевизоры, стирать носки. У Димы, судя по блеску в глазах, преобладал интерес к женскому полу.

Ни грома литавр, ни здравиц в адрес Зеркальцева не последовало. Впрочем, это его не особо и обидело: господи, да завтра приволоку новые сведения, все равно ведь ахнете, никуда не денетесь.

Пока же опергруппа никуда не могла деться из скрипящего нa поворотах, ахающего пылью на ухабах «рафика», выделенного начальником оперативного управления Моржаретовым. Сзади в поднятой пыли мыкал свою долю собрат-двойник «рафика», в узком и низком салоне которого исходила в духоте физзащита. Борис Соломатин мог рассказать, как и чем дышали в это время «физики». Но с сегодняшнего дня он — оперативник, а на его месте сидит Иван Черевач — Друг с учебы и суворовском и Рязанском десантном училищах, ставшим мужем его любимой девушки. Это в математике от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Сегодняшний выезд — первый в их новых ролях.