– Рост трупа, - повторил для следователя прокуратуры судебно-медицинский эксперт Краишев, - сто семьдесят пять сантиметров, полнота средняя, телосложение плотное. Одет в синие тренировочные брюки с белыми полосами по боку, белую фуфайку с короткими рукавами и носки черного цвета.

Он замолчал, деловито стягивая с покойника трико почти до колен. Задрал футболку.

– Из нижнего белья на трупе имеются плавки синего цвета, - сказал он. - Особых примет в виде родимых пятен, шрамов от операций и травм на теле убитого нет.

– Причина смерти? - не поднимая головы, спросил молоденький следователь прокуратуры.

Причина смерти торчала из спины покойного. Судя по ребристой черной рукоятке, ножик был очень приличный, и если он не достал до желудка покойника, то только потому, что попал в кость.

– Причиной смерти стали ножевые ранения, - нараспев сказал Краишев, - которые и оказались несовместимыми с жизнью. Всего покойному нанесено три ножевых удара, все в области спины.

Он близоруко склонился ниже, разглядывая спину покойника.

– Ниже лопатки ранение величиной с металлический руль, еще чуть ниже с полтинник, а всего на трупе ран на два с полтиной, - обеспокоенно глянул на молодого следователя, вид которого особого доверия у него не вызвал, поэтому Краишев торопливо сказал: - Этого записывать не надо. Шутка.

– А я уже записал, - растерянно сказал следователь, отрываясь от протокола и укоризненно оглядывая эксперта. - Что ж вы так, Николай Семенович?

Краишев досадливо крякнул.

– Темнота, - вздохнул он. - Классики не знаешь, сынок. Это же фольклор начала двадцатого века. Так один уголовный следователь при царизме ранения убиенного описал. Ладно, замажешь аккуратно. При понятых ведь пишешь!