А знаете, что стало с Колей Зиборо-вым, который по вашей милости стал дублем знаменитого бегуна Куца? У него был врожденный порок сердца, а он рвался ставить рекорды на гаревой дорожке. И теперь он – парализованный инвалид… А гордость нашей художественной самодеятельности Витали на – пресловутая «Любовь Орлова-2» – сошла с ума. А хуже всего то, что еще не все из нас поняли, кто они на самом деле. Даже если им сказать правду, они не поверят. Так и будут тешить свое самолюбие и тщеславие мыслью о собственной исключительности. Они не умерли, но превратились в моральных мутантов, но стали самоуверенными и высокомерными пустышками. Вот что наделала ваша гнусная ложь во спасение наших якобы беззащитных душ!.. Папа откинулся на спинку кресла.

– Все? – осведомился он, не глядя на меня. – Ты все сказал, Антон? Или хочешь что-нибудь добавить?

Он был по-прежнему бесстрастен и хладнокровен. Когда-то эта его способность сохранять спокойствие даже в самые критические моменты меня восхищала. И не только меня – всех нас. Но теперь я подумал, что за этим спокойствием может скрываться нечеловеческая расчетливость, граничащая с циничным равнодушием.

– Нет, это еще не все, – ответил я. – Знаете, как мы вас называли между собой?

– Знаю, – откликнулся он. – Вы называли меня Папой.

– Вот именно. И эта кличка отражала наше отношение к вам. Нас было много в Доме. Больше сотни разновозрастных сорванцов. И каждый считал вас своим отцом. Мы действительно любили вас, Папа. А вы нас обманывали – по одному и всех сразу. «Малыш, – говорили вы в заключение разговора с очередным кандидатом на роль гения, – только обещай мне, что эта тайна останется между нами». И мы, гордые своим новым статусом, конечно же обещали: «Никому!.. Ни единому человеку!.. Даже лучшему другу!..» И, насколько я знаю, многие из нас сдержали данное вам слово… И лично я понял, в чем дело, совсем недавно – когда в моей жизни началась эта черная полоса.

– Что ж, – сказал Папа, – я вижу, ты неплохо подготовился к роли общественного обвинителя. Во всяком случае, речь у тебя получилась что надо. Чувствуются писательские навыки… Но раз уж ты взял на себя ответственность судить меня, так скажи, какой приговор ты для меня заготовил. К сожалению, по ряду причин я не могу выслушать его стоя. Но не будем формалистами. Давай, Антон, огласи, к какой мере наказания ты меня приговариваешь.