Кто из обычных людей мог бы похвастаться, что все эти блага и радости были ему доступны в детстве, если у него отец – не миллионер или не важная шишка в правительстве?

И все это обеспечивал один-единственный человек. Формально – директор Дома. А для нас – Папа. Один на всех, но зато какой!..

Уже потом, много лет спустя, я задумался: как Папе удавалось превращать жизнь в Доме в подлинный рай для своих несовершеннолетних «детей»? Где он брал средства на все это? Миллионером он не был, это уж точно. Скорее всего Дом существовал за счет спонсоров. Но в стране – тысячи казенных детских заведений, и на них никаких спонсоров не хватит.

И только совсем недавно я догадался, как Папа сумел опередить конкурентов в деле завоевания благотворительности толстосумов. Тем же самым способом, каким ему удалось сделать из нас кандидатов на Голгофу…

Турбус вдруг притерся к бровке шоссе и плавно остановился.

Я недоуменно огляделся.

Пассажиры с не меньшим удивлением смотрели на меня.

Я бросил взгляд в окно, и от того, что я там увидел, защемило сердце.

Дом стоял на том же самом месте, как тридцать лет тому назад. И в нем почти ничего не изменилось. Разве что деревья стали намного выше да кусты разрослись так, что превратили территорию, обнесенную чисто символическим забором, в одно сплошное море зелени.

– Спасибо, – дрогнувшим голосом сказал я неизвестно кому и поспешил к выходу.

Калитка в заборе оказалась не заперта – как было прежде. Папа не боялся, что кто-нибудь из нас сбежит. Хотя такие случаи были. Правда, очень редко. Но беглецы, как правило, возвращались сами.

Вдруг мне показалось, что я все это время тоже спасался от Дома бегством, а теперь возвращаюсь в него. К людям, ставшим для меня семьей. К своему Папе…