— Ну, готовы? — спросил я, когда мы обменялись приветствиями. Потом вынул мобильник и вывел на дисплей предварительно скачанную мной схему городских улиц района, прилегающего к заливу Сан-Франциско. — Насколько я понял, нам надо опять топать к «Никко», затем еще квартал в сторону О'Фаррел и налево по направлению к Ван-Несс. Где-то там мы должны обнаружить излучатель радиосигнала.

Ван недовольно поморщилась.

— Ну и местечко выбрали!

Тут ей не возразишь. Эта часть района Тендерлойн считается одной из самых стремных. Если выйти на улицу через парадные двери отеля «Хилтон», то взгляду откроется город, каким его обычно показывают туристам — конечная остановка канатного трамвая, семейные ресторанчики и прочее. Но стоит вам покинуть ту же гостиницу с противоположной стороны, И вы в Тендерлойне — «злачном месте», где собираются все проститутки-трансвеститы со свежими дырками от внутрянок, прилипчивые сутенеры, по-змеиному шипящие торговцы наркотой и опустившиеся бомжи. Никто из нашей четверки еще не дорос до того, что здесь продавалось или покупалось (хотя в Тендерлойне можно встретить уйму наших ровесниц, торгующих своим телом).

— Во всем надо уметь видеть хорошую сторону, — сказал я. — Никто из остальных игроков не решится отправиться туда в темное время суток, поэтому они будут на месте не раньше завтрашнего дня. Значит, у нас есть то, что мы, специалисты в области ИАР, называем чудовищной форой!

Джолу с улыбкой посмотрел на меня.

— Твоими бы устами да мед пить! — Да уж, это получше, чем лопать уни!

— Если будете столько трепаться, мы никогда не выиграем! — вмешалась Ван. Она, конечно же, была самой отчаянной фанаткой «Харадзюку-ФМ» в нашей команде — после меня. Победа значила для нее очень, очень многое.

И мы вчетвером пустились в путь к тому месту, где был заложен радиотайник, к нашей победе — и к безвозвратной потере всего, во что верили и чем дорожили.