Даррел обернулся, посмотрел на меня и отрицательно мотнул головой. Потом медленно покивал. Я подмигнул ему и стал налаживать связь с остальными членами моей команды.

Я не сразу пристрастился к ИАР. Должен признаться, что раньше мне больше нравились настоящие ролевые игры, в нашей реальности. Это занятие в целом соответствует своему названию — надеваешь костюм, какой полагается по роли, и коверкаешь собственную речь, изображая супершпиона, или вампира, или средневекового рыцаря. Кипежу не меньше, чем в игре «Завладей флагом», только с примесью школьного драмкружка, поскольку все участники носятся в театральных прикидах. С особым кайфом мы отрывались в бойскаутских лагерях под Сономой и на Пенинсуле. Трехдневная ролевая эпопея для кого-то становилась серьезной проверкой на хилость, поскольку все это время мы проводили в пеших походах, геройски сражались бамбуковыми мечами в пенопластовой оболочке, с воплем «Молния!» бросались пакетиками с фасолью — выводили противника из строя «заклятием» — и творили еще много чего такого. В общем, здорово прикалывались, хотя если посмотреть со стороны, то, наверное, дурдом. Впрочем, на мой взгляд, заниматься ролевыми играми не более стремно, чем, скажем, обсуждать очередной каверзный замысел твоего эльфа, сидя в придурковатой компании за столом, уставленным банками с диетической колой и рисованными картинками. И для здоровья гораздо полезнее, чем торчать, будто в коме, дома перед компьютером за какой-нибудь мультигеймерской игрой.

Неприятности у меня начались после одной из ролевых игр, которые мы изредка устраивали в гостиницах. Всякий раз, когда у нас в городе собиралась конференция писателей-фантастов, кто-то из наших активистов уговаривал их разрешить нам организовать в арендуемых ими гостиничных помещениях одну-другую небольшую потасовку часиков этак на шесть. Восторженная беготня ватаги юнцов, наряженных монстрами, добавляла конференции необычного колорита, а мы вовсю куролесили в окружении взрослых, у которых крышу сносило не хуже, чем у нас, подростков.