Юноша. Чего-то я не пойму. Скажи еще раз.

Старик. Слушай внимательно. Сейчас у вас будет бой. За деревней. В контратаку пойдете, германец отступит, прижмет огнем, положит на снег. Смирнов, командир, вскочит, и ты за ним бросишься. Так вот, я тебе хочу сказать - бросайся, но не сразу. Секунду пережди, и тогда тебя пуля минует.

Юноша. Какая пуля?

Старик. Которая меня не миновала.

Юноша. Ранило?

Старик. Слуховой нерв задело. На рабфаке потом уже не потянул - лектора не слышал. Выучиться так и не смог, как другие, в инженеры вышли, в профессора... Сталь варил, выше помощника горнового тоже не поднимался. В общем, большого ничего совершить не пришлось. Такого, чтобы навечно... Понял меня, что я говорю-то?.. Сделаешь?

Юноша. Не знаю.

Старик. Почему?

Юноша. Не знаю. Обещать не стану.

Старик. Ну вот. Всегдашняя история - старость предупреждает, юность не слушает. Но ведь ты - это я. Теперь уже ясно, какую роль та секунда сыграла. Мне-то видно.

Юноша. Чего же ты сам сразу бросился? Не ждал.

Старик. Да меня самого сразу как-то подняло за ним... Но мне-то откуда думать было? А тебе-то я говорю.

Юноша. Эх, отец, если б ты чувствовал, как сейчас тут... Утро... И сегодня революционная армия перейдет в наступление. Мы на митинге поклялись. Это великий поход, как лектор говорил. Кончается прежнее, начинается совсем другая жизнь. А ты говоришь - подожди.

Старик. Секунду. Я же тебе не про трусость-измену. Одна доля секунды.

Юноша. У нас здесь нового чувства столько! Мы об государстве думаем, об целом мире, обо всех трудящихся и угнетенных... Или вот дружба. Мы теперь все вместе. Я за Смирнова жизнь отдам, не пожалею. Или за Васю Гриднева.