– Ну как, – поинтересовался Ерофеев, куривший у крыльца, – не испугался?

– Нет. А кто этот… Сидоров? Майор покосился на Ахилло:

– Ну, это тебе лучше знать, капитан, – ваша добыча. Я человек маленький. Мне приказали – я поехал.

Михаил обиженно отвернулся. Похоже, с ним не особо считались как свои, так и чужие.

– Да ладно, не киксуй, – понял его майор. – По Гонжабову знаю вот чего: он бхот, с Тибета, за Гражданскую имеет орден, еще один получил в тридцать первом за научные достижения, был членом тибетской секции Коминтерна. Взяли его ваши год назад – как германского шпиона. Дали «четвертак» и отправили сюда.

Ясности не прибавилось. Бхоты… о таком народе Ахилло не слыхал. Золотой бурхан Будды как-то плохо ассоциировался с научными исследованиями. Правда, два ордена вызывали уважение.

– Он что, Тернему понадобился? – самым невинным тоном поинтересовался Михаил.

Он ожидал, что майор будет по-прежнему темнить, но Ерофеев спокойно и внушительно подтвердил:

– Именно так. Гражданин Тернем приказал командировать гражданина Гонжабова с целью научной экспертизы.

Привычное ухо уловило «гражданин Тернем».

– Что, Тернем… тоже? До сих пор?

– А ты как хотел, капитан? Ваши же брали, ваши же срок впаяли. Скоро всю страну пересажаете, мать вашу, железная когорта!

– Это, кажется, из Троцкого? – удивился Ахилло. – «Железная когорта партии»?

– Че, бдительный? – скривился майор. – Ну давай, давай! Мой батя Троцкого на фронте, между прочим, встречал – и не раз. Может, он и Иуда, но по кабинетам не прятался! Как некоторые, не будем называть…

– Можешь написать, что на провокацию я не отреагировал. – Михаил вновь отвернулся, не желая глядеть на Ерофеева. – Между прочим, где вы все такие умные были десять лет назад, когда объединенная оппозиция пыталась на улицу выйти? Тогда не поздно было.