Уже стоя в душевой кабине под струями теплой воды, Оля внезапно подумала: "Господи, а ведь теперь так и будет. На каждом шагу придется ловчить, изворачиваться, лгать… А кто-то из великих, помнится, предупреждал: "От лжи до предательства – один шаг".

И тут же возразила себе: "По-твоему, ложь – слишком большая цена за счастье? И с чего ты взяла, что ложь – это ужасное преступление? Вон, врачи тоже вынуждены лгать безнадежным больным, но разве они от этого становятся злодеями?"…

В разгар водных процедур из прихожей донесся пронзительный звонок. Телефон!

Выключив воду, Оля услышала сквозь дверь голос матери:

– Мойся, галчонок, мойся! Я возьму трубку!

Этого нельзя было допускать ни в коем случае. Мало ли кто мог звонить!..

Наспех завернувшись в банную простыню, Оля вынеслась из ванной с истошным воплем: "Мама, не надо! Я сама подойду!" – чем опять испугала выглянувшую из спальни мать.

– Алло! – крикнула Оля. – Кто это?

– Добрый вечер, Ольга Фальковна, – услышала она мужской голос. – Это Гордон Борисович, узнаете? Простите, что звоню вам так поздно, но мне завтра отчитываться перед начальством, а днем я совсем закрутился… Как там у вас дела? Всё нормально?

Оля покосилась в сторону спальни. Мать стояла, опершись на ручку двери, и ее лицо выражало одновременно искреннее недоумение и жгучий интерес.

– Одну минуту, – сказала Оля и, зажав микрофон ладонью, посоветовала матери: – Мам, иди, ложись… Это мне звонят.

– Я так и поняла, – невозмутимо ответствовала мать, явно не торопясь возвращаться в кровать. – Эх, где бы мне раздобыть такого кавалера, который звонил бы мне посреди ночи?

– Мам, – с упреком сказала Оля, – конечно, очень приятно, что ты обладаешь чувством юмора, но дай мне сначала поговорить с человеком, ладно?