Потом они вновь переместились на кухню – попить чайку. А точнее – поболтать о том, о сем. Когда-то вечернее чаепитие было у них своего рода традицией. А потом Оля поступила в университет, у нее появились новые друзья, подруги, с которыми она проводила вечера. И маме все чаще приходилось пить чай одной, поглядывая в окно на темную пустынную улицу.

Сердце Оли отозвалось внезапной болью.

Из головы вмиг вылетели все наставления, которыми ее пичкали в Агентстве по поводу тактики и стратегии поведения в различных ситуациях. Что можно говорить, а чего не следует произносить ни при каких обстоятельствах, как обходить возможные "камни преткновения" – то есть, как ловчить и лгать.

"Вы можете придумывать всё, что угодно, но запомните: вы ни в коем случае не должны открывать ей правду. Это очень важно, поймите, Ольга Фальковна… Иначе вы всё испортите и тем самым причините ущерб не только себе, но и нам".

– Мамуль, знаешь что? – дрогнувшим голосом начала Оля. – Прости меня, пожалуйста, за всё! Я знаю: я доставляла тебе много огорчений. Наверное, не сосчитать, сколько морщинок и седых волос прибавилось у тебя из-за моих выходок… И вообще, я иногда просто по-свински вела себя. Не слушалась тебя. Хамила. Делала всё наперекор, потому что мне казалось, что я – умнее тебя… Но я обещаю тебе: теперь это останется в прошлом. И я сделаю все, чтобы ты… чтобы ты…

Самообладание окончательно изменило Оле, и слезы дождем закапали в чашку. Такие же горячие, как и чай. А может быть, еще горячее…

– Ну, что ты, дочурочка моя? – запричитала мать, вскакивая и бросаясь к дочери, чтобы обнять ее. – Да как же я могу обижаться на тебя? Ты ж – моя родненькая кровиночка! Мышонок мой маленький! Успокойся, глупышонок, не надо плакать! Слышишь? А то и я сейчас разревусь, и потекут тогда наши слезы так, что мы соседей снизу затопим!.. Мы ведь любим с тобой друг друга, правда? И это – самое главное!..