Мама вышла из ванной раскрасневшейся, с влажными волосами, укутанными полотенцем на манер чалмы, и на ней был старенький, но такой теплый и практичный халат.

– Котенок, ты не обидишься, если я пойду лягу? – спросила она. – Когда примешь душ, приходи, и мы еще поболтаем перед сном… Хорошо?

Оля кивнула, и мать направилась в свою комнату. Но на полпути, обернувшись, сказала такое, от чего у Оли оборвалось сердце:

– Знаешь, у меня такое чувство, будто мы с тобой не виделись целую вечность!

Однако деваться было некуда, и Оля растянула губы в натужной улыбке:

– Выходит, нам с тобой повезло, мамуль. Если вечность для нас ничего не значит, то мы с тобой – бессмертные.

– А ты всё такая же, – с внезапной грустью констатировала мать. – И всё так же неудачно шутишь…

"Неужели она что-то заподозрила?", сама собой возникла мысль у Оли. И тут же ее обожгло: а всё ли я убрала утром в ее комнате? Правда, мама вроде бы еще туда не заходила. Во всяком случае, при мне… А до меня она и тем более не могла туда зайти. А если Агентство допустило просчет, и что-то сработало не так, как они предполагали?!..

И Оля завопила:

– Мама, подожди! Не входи туда!

И, опередив мать, стремглав кинулась в спальню.

Нет, там всё было в порядке. Кровать безупречно заправлена. Тумбочка в изголовье безупречно пуста. Воздух идеально проветрен сплит-системами. Ни единой улики, как сказал бы какой-нибудь детектив, расследующий странное преступление. Только в данном случае Оля чувствовала себя, скорее, преступником, чем следователем.

– Что с тобой, доченька? – донесся из-за спины испуганный голос матери. – Что происходит? Опять ты меня пугаешь!..

– Прости, мамуль, – сказала Оля, обессиленно привалившись плечом к дверному косяку. – Просто мне показалось, что… Ладно, неважно. Ложись, а я постараюсь не задерживаться в ванной…