- Колдун на ангельских могилах

Любил есть тыкву и текилу.

Кобыла осенью разгула

Абрека буйного лягнула!

И угрожающе стукнул себя по груди.

- Да, да! - поспешно согласился я. - Совсем забыл! Конечно текилу едят! Я даже сам пробовал пару раз. Из нее даже делают рогалики!

Робот в раздумьи застыл надо мной. Я чувствовал, что сейчас решится моя судьба. Hа всякий случай я решил ему польстить:

- А у тебя хороший робот, - сказал я, обращаясь к Дидату. Hе думал, что он умеет сочинять стихи.

- Я тоже, - глухо ответил Дидат. - И это при его-то словаре в пятьсот слов!

- Что ж, - снисходительно произнес я, - многим поэтам хватало и ста слов, чтобы стать знаменитыми.

Е2Е4 тем временем собрался с мыслями и произнес:

- Венец отважного труда

Дымит уранова руда!

И тут же запричитал:

- Ад, чад, клад, Исламабад.

"Что такое Исламабад? - подумал я. - Должно быть - нечто очень древнее."

Дидат вылетел из своего кресла, схватил робота за горло и яростно закричал:

- Что ты сказал?! А ну - повтори, создание каменного века!

- Венец отважного труда

Дымит уранова руда.

Ад, чад, клад, Исламабад, - послушно отозвался робот.

- Нет, Олвяч, ты только послушай, что говорит эта деревяшка!

- Да я вроде уже два раза слышал, - недоумевал я.

- Да нет! Ты по буквам, по буквам прочитай.

Я прочитал. Получилось "ВОТ ДУРАЧКИ!"

- Ах ты, болванка пластмассовая... - начал я.

- Постой, - перебил меня Дидат, - а первое стихотворение? Ты помнишь?

- Смутно, - признался я. - Что-то вроде "Лошадка летнею порою..." Чепуха какая-то получается!

Тут Е2Е4 в третий раз повторил свой перл.

- КОРАБЛЬ К НАМ ЛЕТИТ! - воскликнули мы хором.

- Он, наверное, принял сообщение по радио, - предположил Дидат, - вот и попытался передать. Как мог.