- Зелень! Кому зелень для праздника мая!

По команде Мерседес герцог и свита запели:

C'est le mai, c'est le mai,

C'est le joli mois de mai!1

[Это май, это май,

Мой веселый месяц май! (фр.)]

- Опять фальшивят! - недовольно заметил Гастон. - Добавьте голосов и давайте жаворонка, пусть себе вьется, и несколько желтых бабочек.

Переключившись на канал церемониймейстера, Гастон распорядился:

- Эй, Мену, уберите зевак, чтобы не толпились перед лошадью герцога, и следите за ребенком в красном. Похоже, ему не терпится позвонить бубенчиком с герцогской перевязи.

Мерседес Ламбаль добавила голосов. Вся толпа подхватила песню, популярную еще со времен коронации Карла Великого. Нажатием кнопок на пульте Мерседес наполнила пением птиц благоухающий сад, и по ее сигналу из искусно замаскированных клеток вылетели бабочки. Уже не по распоряжению директора, а от себя она послала напоенный ароматами весеннего сада ветерок, чтобы тот принес прохладу туристам из Аквитании, Нистрии, Блуа, Фуа и всех остальных "французских" планет Галактического Содружества, прибывших вместе с франкофилами и специалистами по истории средних веков из всех уголков различных миров, дабы приобщиться к блеску и славе древней Оверни.

- Им было слишком жарко, Брай, - заметила Мерседес, обращаясь к Гренфеллу. - Ветерок освежит их.

Брайан с облегчением отметил, что голос Мерс звучал более спокойно.

- Мне кажется, - продолжала Ламбаль, - что при погружении в культурную среду прошлого туристы готовы терпеть неудобства лишь в определенных пределах. Впрочем, мы воспроизводим прошлое таким, каким хотели бы его видеть, а реалии средневековой Франции требуют других маршрутов.