Если они это сделают, то смогут его застрелить без опасности для себя.

Пытаясь вычислить направление шахты, где он оставил первую лестницу, он дошел до соединения, где три горизонтальных туннеля встречались над вертикальным.

Сумеречный свет этого места стал немного ярче. Он перепрыгнул через отверстие в полу и приблизился к просвету. На выходе из поворота он увидел стоявшего к нему спиной согнувшегося солдата.

Тот держал факел, который ему только что вручил солдат в вертикальной шахте.

Солдат в шахте бурчал, что факел опалил его, а солдат выше свирепо шептал, что им всем следует вести себя тихо.

Лезшие наверх солдаты сняли свои доспехи и все оружие, кроме кинжалов на поясах. Однако лук и колчан стрел передали наверх солдату в туннель. Воины в вертикальной шахте образовали цепочку, переправлявшую вооружение. Кикаха заметил, что они поступили бы умнее, разместив сперва в туннеле шесть—семь человек, чтобы воспрепятствовать их дичи напасть на них.

Кикаха было подумал сразу прыгнуть на одинокого солдата, но решил подождать, пока они переправят наверх все оружие, которым собирались воспользоваться. Вот так — лук за луком, колчан за колчаном, мечи и даже доспехи были переданы наверх и вручены воину в туннеле, свалившему их сбоку поблизости. Кикаха почувствовал отвращение: неужели они не понимают, что их доспехи только отяготят их и дадут их дичи преимущество? Более того, в тяжелых толстых кольчугах и тяжелой одежде, они обязательно запарятся и вспотеют. Единственная причина для такого шага, какую он мог придумать, заключалась в негибкости военного мышления. Если правила предписывали доспехи во всех боевых ситуациях, то доспехи надевались независимо от того, соответствовало это обстановке или нет.

Солдат, принимавший вооружение, и те, что торчали в шахте, ругали, хотя и не громко, жару и напряжение сил. Кикаха слышал их отчетливо, а вот находившиеся внизу офицеры, как он полагал, не слышали.