Он думал долго, вздыхал и поглядывал на Ирину. Ирина молча смотрела на него странными глазами, такими странными и чудными, что Сергей Иванович совсем потерял нить разговора.

– Что же это, Ирина, – произнес он наконец. – Что же, мне теперь и мечтать не о чем?

– Не знаю, – сказала Ирина.

Они смотрели друг на друга – глаза в глаза. Господи, подумал Кондратьев с тоской. Вот, взять ее тихонько за руку и погладить тонкие пальцы. И прижаться щекой…

– Сергей Иванович, – сказала Ирина тихо, – мы хорошие люди?

– Очень.

– Вам нравится здесь?

– Да. Очень.

– И вам не одиноко?

– Нет, что вы, Иринка…

Это «Иринка» получилось у него как-то само собой.

– Мне очень хорошо. И Моби Дик… Мне это очень нравится, Иринка.

– Моби Дик. Пусть сначала Моби Дик, а потом видно будет.

– Жаль.

– Ну, что делать, Не великой я мечты человек. Моя звезда – близкая звезда.

Ирина усмехнулась и покачала головой. Она сказала:

– Я не об этом. Я думала, вы одинокий… Я думала, вам тяжело одному… Я люблю вас.

Утром звено субмарин Кондратьева подняли по тревоге. С дежурного вертолета Океанской охраны сообщили, что в стаде кашалотов, идущем на кальмарное пастбище, произошла драка между старым самцом – вожаком стада и одинцом-пиратом. Кашалоты ходят стадами до тридцати голов, старый опытный самец-вожак и старые и молодые самки. Вожак не подпускает других самцов к стаду и изгоняет молодых, а иногда и убивает их, но время от времени стадо подвергается нападению злющего одинца, которого Океанская охрана называет пиратом. Тогда происходит бой. Океанская охрана всегда старается помочь вожаку. Прежде всего потому, что вожак, как правило, приручен и водит стадо по привычным и известным трассам – к специально организованным пастбищам кальмаров и подальше от трасс миграций усатых китов. Известны случаи, когда одинец, которому удавалось отделить от стада нескольких самок, вел их прямо в районы китового молодняка и устраивал там кровавую бойню.