— Хорошо, я сделаю это. Но разрешите мне переговорить с вашей бабушкой. Мне необходимо узнать, с чем я буду работать.

— В этом нет необходимости.

— Конечно же есть. Она единственная, кто знает, как выглядит преступник. — Интересно, он что, пытается держать его на расстоянии от своей бабушки?

Кусум выглядел озабоченным.

— Она совершенно обезумела от горя... говорит бессвязно, бредит. Я не хотел бы показывать ее чужаку.

Джек ничего не сказал. Он просто смотрел на Кусума и ждал. Наконец индус смягчился:

— Я отвезу вас туда немедленно.

Когда они выходили, Джек пропустил Кусума вперед и помахал Хулио, сидевшему под своей знаменитой вывеской: «Бесплатные обеды за два с половиной доллара».

Тут же, на авеню Колумбус, они поймали такси и отправились в центр города.

— Кстати, о моем гонораре, — сказал Джек, когда они уселись на заднем сиденье машины.

Тонкие губы Кусума скривились в легкой презрительной усмешке.

— А, деньги? Разве вы не защитник угнетенных, не рыцарь справедливости?

— Справедливость справедливостью, а по счетам нужно платить. Мой домовладелец предпочитает наличные. Я тоже.

— А! Капиталист!

Если он собирался рассердить Джека, то ничего у него не вышло.

— Если вы не против, я предпочитаю, чтобы меня называли капиталистической свиньей или, по крайней мере, капиталистической собакой. У простого капиталиста очень мало фантазии. Надеюсь, мистер Бёркес не создал у вас ложного впечатления, что я буду работать исключительно по доброте душевной?

— Нет. Он упомянул о вашем гонораре, выплаченном британской миссией. О чрезмерно высоком. Да еще и наличными.

— Я не принимаю чеков и обещаний и не люблю засвечиваться, особенно когда могу оказаться на стороне побитых.

— Тогда мое предложение таково... Джек. Только за то, что вы попробуете, я заплачу вам аванс — половину гонорара, который вы получили от британской миссии в прошлом году. Если вы вернете ожерелье моей бабушке прежде, чем она умрет, я заплачу вам оставшуюся часть.