Все члены шабаша, ожидавшие их на улице, горячо поддержали эту идею. Кэсси посмотрела на златовласку, которая тоже закивала.

— Ладно, — согласилась Кэсси.

По звуку собственного голоса, невероятно сиплому и слабому, она поняла, как жутко вымоталась. В то же время ее охватила легкая эйфория, отчего все происходящее стало казаться сном. Только во сне могут происходить такие странные вещи: вот она — на пустынной предрассветной улице, вокруг никого, кроме ребят, она стоит и понимает, что бабушки больше нет, а у мамы очень странный шок, слишком похожий на кому, и что дома, в котором она жила, тоже больше нет. Отчего здесь так безлюдно? Почему не видно взрослых? «Подумай хорошенько: почему не высунул носа ни один из родителей? Не могли же они все оглохнуть?!»

Но ставни Вороньей Слободки, как ни удивительно, остались закрыты, а дома — безмолвны. По пути к Мелани Кэсси почудилось, что в доме Сюзан погас свет, а у Хендерсонов опустился угол занавески. Даже если взрослые не спали, вмешиваться в дела детей они не рвались.

«Помощи ждать неоткуда», — горестно заключила Кэсси. Но рядом стояла Диана, а совсем неподалеку, в свете фар, возвышалась статная фигура Адама, и жизнь от этого становилась лучше.

— Завтра нужно обязательно встретиться, — произнесла она. — Я должна вам многое рассказать — всем вам. То, что открыла мне бабушка… перед смертью.

— Давайте днем на пляже, — начала было Диана, но ее оборвал хрип Фэй:

— Нет, не давайте. Потому что решения, в том числе касающиеся того, где проводить собрания, теперь принимаю я. Ты, часом, не забыла?

Фэй горделиво откинула назад голову; в ее полночных волосах сияла диадема в форме полумесяца. Диана поперхнулась и замолчала.

— Не вопрос, — проговорил Адам, выходя из света фар и вставая рядом с Фэй; его голос пугал спокойствием весьма обманчивого свойства. — Ты теперь наш вожак. Вот и веди нас. Где встречаемся?