— Только не вздумай поливать ее водой из под крана. Точно засохнет! — сказал высокий брюнет.

— Да, герань хлорку не переносит, — авторитетно подтвердил толстяк в «бабочке».

Здоровый детина в костюме попугайской расцветки смущенно поблагодарил. Беседа перешла на обработку семян.

«Сделать ему замечание насчет костюма? — подумал Виталий Павлов, останавливаясь рядом с детиной. Выждал, наблюдая за восторженной квадратной физиономией новичка. — А, ладно… Присмотрится, сам поймет».

Виталий перешел к следующему столику. Здесь разгорелись нешуточные страсти.

— А я вам говорю, что пластмассовые горшочки — дерьмо! — подпрыгивал от возбуждения экспансивный низенький очкарик.

— Зато легче и дешевле, — пожал плечами серьезный мужчина в черном свитере.

— Дерьмо! — рявкнул коротышка, ударяя кулаком по столу, — Дерьмо! И те, кто ими пользуются — тоже!

— Первое предупреждение, — холодным, спокойным тоном вмешался Павлов.

Низенький очкарик притих.

— Давайте уважать друг друга, — укоризненно вздохнул Виталий.

— Они первые начали, — пробурчал коротышка, кивая на собеседников, — Они ни хрена не смыслят в горшочках…

— Это не повод для оскорблений, — твердо оборвал Павлов. И отвернулся. Если бы Виталий давно не знал очкарика… Иногда приходится мягко толковать правила.

Виталий двинулся дальше по залу — просторному и в этот час полупустому. Между одинаковыми столиками из черного дерева сновали официантки — девицы в строгих белоснежных фартуках. Разносили фрукты и соки.

Алкоголь здесь был запрещен. Уже три года. Виталий приложил руку и еще к кой-каким изменениям. Например, раньше каждое воскресенье официантки работали голыми. Это сильно отвлекало.

Изменить установленный ритуал оказалось куда труднее, чем добиться отказа от алкоголя. Но Павлов настоял на своем. Подписчиков стало меньше. Зато отсеялись случайные люди.