– Да. Мы не можем послать людей на гибель.

   – Только если они сами того не хотят.

   – Разве есть кто-то желающий?

   – Есть.

   Они сидели на веранде все того же дома Фермы, где обитали всегда и всегда с радостью, никогда не покидавшей их, любовались открывающимися видами, по желанию сменявшими друг друга, и вдыхали душистый воздух, не испорченный «продуктами» цивилизации и прогресса.

   Всегда, но не теперь. Потому что даже это надежно защищенное от всяких неурядиц место за последнее время заметно изменилось к худшему, хотя и непросто было бы рассказать об этих изменениях понятными словами. Ферма как-то потускнела – не таким уже был свет, и другим воздух, иначе дышалось, даже думалось и ощущалось не так. И все это было лишь малыми последствиями того, что Холод и Мрак наступали. А если исчезнет Альмезот – сопротивляться атаке Холода станет невозможно.

   – Я вызываю Ульдемира, – сказал Мастер.

   – Думаешь, он сможет в таком состоянии духа? Боюсь, что они уже исчерпали себя.

   – Не знаю. Увидим.

3

   Хотя начинать следовало, наверное, не с этого разговора. А вот с чего.

   «Господи, я, Ульдемир, обращаюсь к Тебе в мою тяжкую минуту».

   Плохо, когда дел наваливается столько, что не успеваешь восстановиться и с каждым днем все яснее чувствуешь, как усталость оседает в мускулах, в костях, крови и хуже всего – в сознании. Но совсем скверно, когда ощутимо устает душа и жизнь во плоти, с ее неизбежной суетой, начинает казаться тягостью, а переход в космическое состояние, с уходом из тленного физического тела, становится чем-то желанным. Вожделенным отдыхом.

   Начинаешь думать: а что есть такого в этой жизни, чтобы продлевать ее?

   Удовольствия? Они приедаются. Становишься к ним равнодушен.

   Власть? Самое низкое из желаний. Подлинная власть в Мироздании лишь одна, и она – не от людей. Стремиться к власти – значит выдавать себя за того, кем не являешься. Власть – всегда насилие. Может ли нормальный человек стремиться к насилию? Я – нет.