— А что получу я? — спросил принц.

— Надеюсь, ты получишь урок покорности.

Кухня была большой и просторной, именно такую кухню мечтала построить Элинор для кухарки у себя дома. Когда она вспомнила про свой дом, у нее сжалось сердце и стало больно дышать. Она никогда больше не вернется домой, если только не освободит принца и не вернется туда королевой. Но Элинор побывала при дворе, пусть лишь однажды, вместе с другими пятнадцатилетними девушками из благородных семейств. Ее представили королю и королеве. Она танцевала с сыновьями короля, пыталась поговорить с его дочерьми. Она не думала, что они так легко уступят трон давно исчезнувшему брату и дяде. Элинор не стала бы тосковать по отцу, но ей будет не хватать матери и некоторых слуг, и мысль о том, что она никогда больше не сможет поговорить со своими лучшими друзьями, причиняла ей боль.

Она думала, что в кухне никого больше нет, кроме нее и принца, но тут что-то невидимое, протянуло ей передник. На мгновение она застыла в изумлении, пока невидимые руки повязывали ей передник поверх платья, затянув лямки на спине. Она положила плащ на скамью подальше от муки и других ингредиентов. Элинор вслух попросила ленту, чтобы перевязать волосы, и лента тут же появилась перед ней. Что-то невидимое убрало ее волосы назад, собрав их на затылке.

Законный Истины в переднике суетился на кухне. Его руки были сильными и уверенными. Он раскатывал тесто четкими, сильными движениями, не слишком приминая его. Если давить слишком сильно, тесто может порваться.

Элинор заметила, что слишком много времени тратит, наблюдая за принцем, забывая о собственном деле. Она замесила свое тесто и начала осторожно раскатывать его по той части посыпанной мукой столешницы, которая была отведена для нее. Пусть она действовала медленнее, чем принц, зато работала она аккуратно и вдумчиво. Не стоит спешить, ведь временных ограничений нет. И раз нет нужды спешить, значит, можно делать все на совесть.