Правда, даже у ангелов бывают неудачные минуты, когда они немножечко начинают завидовать своим рогатым и хвостатым собратьям. Возможно, в одну из таких минут тетушка, желая подать дяде кофе в постель, слегка переборщила в своем желании и, ненароком споткнувшись, пролила обжигающе-горячий черный кофе без сахара и молока на наиболее нежные и чувствительные участки дядюшкиного тела.

Дядюшка издал рев, услышав который, брачующийся единорог заочно влюбился бы в своего неведомого избранника. Дядя держался руками за обожженные места, катался по постели и грязно ругался, вспоминая имена демонов и вампиров, суккубов и ифритов, дэвов и циклопов, вервольфов и троллей.

Хуже всего было то, что, проделав все эти гимнастические и лингвистические упражнения, он так и не проснулся. Точнее, нет, хуже всего было то, что все свои ощущения он во сне транслировал всем жителям деревни.

В довершение всех несчастий было время утренней службы, и большая часть жителей слушала благочестивые проповеди священника. Никто не ожидал, что все они неожиданно начнут кататься по полу, вопить во весь голос и сыпать проклятиями. При этом священник катался там, где его застал приступ, — на возвышении рядом с алтарем, а вся паства каталась в проходах, задевая друг друга и, тем самым, зарабатывая дополнительные тумаки и шишки.

Это могло бы походить даже на шабаш, дьявольскую мессу, если бы все они изрыгали одинаковые ругательства. Но каждый из горожан, пришедших на службу, демонстрировал свою самостоятельность и немалую изобретательность в выборе выражений, в знании которых их бы никто и не заподозрил.

К счастью, как только начала затихать боль у самого дяди, все остальные тоже достаточно быстро пришли в норму. Физически. Простить подобные выкрутасы горожане были не в состоянии, и даже священник, который любил в своих проповедях упоминать милосердие, понимание и всепрощение, на сей раз предпочел отмолчаться.