Эль–Неренн всё ещё оставалась подавленной. Плохо спала. Аппетит стал волчьим, съедала почти всё то, чем тут кормили.

…Всё просто. Осмотреть дерево, занести в список – есть ли больные ветви, что с завязями. Ей достались яблони. Пометить красной краской больные ветви. Поставить отметку в книжечке. Деревьев много, но к вечеру должна успеть. Старайся, эль–Неренн, скоро обед. Потом будет проще. Главное – не думать о времени.

Но думать получалось только и исключительно о времени. Пятый год она здесь. Двадцать первый год жизни. Огромный жизненный опыт – преимущественно, отрицательный. Родилась в год Тигра, под знаком Чаши, в час Огня. Мама говорила – ты станешь знаменитой, Ньер. Тебе будут завидовать …

Мама, мама… Эль–Неренн прислонилась к дереву, закрыла глаза. Минуты через три стало легче.

Не с кем поговорить в этом проклятом учреждении – только с отражением в зеркале. А она терпеть не может зеркал. Страшно смотреть в собственные глаза – после этого всю ночь мучают кошмары.

Он попытался подойти незаметно. Эль–Неренн положила книжечку наземь, поставила ведёрко с краской рядом. Обернулась.

Высокий, светловолосый, с неприятным лицом – шрам на горле, водянистые светло–зелёные глаза. В мундире охранника. Очень светлая кожа. И запах… даже сквозь «угомон» его запах наводил на неприятные мысли.

— Что случилось? – вежливо осведомилась эль–Неренн.

— Привет, Привидение, — оскалился вновь подошедший. – С тобой хотят поговорить очень влиятельные люди. Просили меня помочь.

Привидение. На себя бы посмотрел!

— Часы посещений – с двух до пяти, по средам и пятницам, — отозвалась девушка. – Пусть приходят.

— Острый язычок, — кивнул высокий. – Мне говорили. Ну что, Привидение? Ты нужна им живой. За мёртвую тоже заплатят, — усмехнулся он, — но меньше. Советую подумать.

— Как научусь думать – обязательно подумаю.

Улыбка исчезла с лица охранника.

— Просили передать, это последний шанс прийти самой. Учись побыстрее, уродина.