— Пальчики болят? – шипела эль–Неренн. «Толстый» даже не попытался убежать, защититься, закрыться. – Позови этого ублюдка, твоего приятеля! Я разорву его на части, слышишь, свинья?!

Её сумели поймать за обе руки.

— Передай старухе, что я сама приду к ней! – крикнула эль–Неренн, ощущая, что голос покидает её – что–то надорвалось. – Передай, скотина! Вышибу ей остатки мозгов! Пере…

Что–то холодное касается шеи. Тупая боль – почти незаметная среди того огня, что обжигает горло. Мир сразу становится чёрно–белым, звуки начинают угасать. Жар, накатывает со всех сторон.

— Тихо, девочка, — голос охранницы. – Не шевелись. Всё будет хорошо.

Как же, успела подумать эль–Неренн. Мысли путались, путались, путались…

Всё будет…

Бросим её в канаве?

…хорошо…

Бросим её в канаве?

Тёплая, обволакивающая мгла. Но голоса не оставляют в покое.

Смотри, Крис, ей понравилось!

3. Небо в огнях

— Что с ним? – проворчал инспектор. Чучельник склонился над светловолосым высоким охранником, так и оставшимся лежать у лифта. Только лёг спать… и тут же вызов. Как чуял, что альбиноска. Не может не заварить кашу.

— Жив, — заключил Чучельник – патологоанатом, усмехнулся. – Кто тут сказал, что он умер? Жив ещё. Думаю, выживет.

Остальные, включая директора учреждения, держали на лицах мрачное выражение.

— У него что–то с глазами, — добавил Чучельник. – Похоже, электрический ожог. Видеть он вряд ли будет. Говорить – сможет. Ладно, забирайте его.

«Толстый», в наручниках, отчётливо затрясся. Хотел что–то сказать, но голос ему не повиновался.

— Уведите этого, — скривился инспектор. – Сейчас обделается. Без него весело. Тоэн, приведите его в чувство и – в участок. Возьмите предварительные показания.