— Там было восемь человек, — возразил ассистент. – Они подтверждают. Всё это было. Своротила челюсть охраннику – да, вот этому. Легонько так шлёпнула – и своротила. Говорят, её было трудно удержать.

— Я чинил её горло, — Арванте вернулся к пиву. – Она захлебнулась бы, если бы попыталась встать. Понимаешь? В лёгких и так было полно крови.

— Я понимаю, — ассистент выключил воспроизведение. – Но их было восемь человек. Что, им всем почудилось?

— «Было»?

— Тот, на которого она напала, вроде бы, умер. Сегодня утром. Возможно, ему повезло – ему светила каторга.

— Дела, — Арванте встал. – Я не нашёл данных её обследования. Полного. Только общий осмотр.

— Никто не проводил, — подтвердил ассистент. – Да и зачем?

— Надо провести. Мне тут намекнули, что выйти отсюда она должна живой и здоровой. Директор, похоже, её до смерти боится.

— Так это же в центр везти, — скривился ассистент. – Это действительно нужно?

— Нужно. Спросят–то с нас.

* * *

— Доброе утро, — первое, что увидела эль–Неренн, открыв глаза, была дежурная по этажу. – Хорошо выглядишь, девочка.

Эль–Неренн с трудом уселась. Сжала зубы – заболело горло. Но боль была намного слабее, чем… когда она заснула? Вчера? Позавчера?

— Спасибо, — она не в своей комнате. Что–то, куда более роскошное. Да, говорили, есть здесь такие комнаты – для тех «клиентов», что располагают деньгами. Интересно, это тоже – за счёт учреждения?

— Какое сегодня число?

— Двадцатое. Двадцатое Вассео тысяча двести пятого года, — охранница улыбалась. – Помочь тебе или сама оденешься?

— Сама, — охранница кивнула, вышла в коридор, прикрыла за собой дверь. Ноги плохо держали; одеться удалось не сразу. Эль–Неренн поспешно уселась на кровать – силёнок пока маловато. Долго же она спала. Двадцатое… почти двое суток?

Одеться и умыться было нелегко, но она справилась. Два подвига, за одно утро.

— Сейчас будет завтрак, — дежурная поддерживала её под локоть. – После обеда тебя отвезут на медосмотр.