Альбиноска пожала плечами. Молча.

— Тебе они чем–то не понравились? – инспектор сделал знак сержанту, тот кивнул и вышел. В данном случае можно поговорить с ней наедине, не опасно: первая же попытка нападения поставила бы жирный крест на её будущем. Есть ошибки, которые можно совершить лишь однажды. И эль–Неренн об этом прекрасно знает. – То есть я понимаю, чем не понравились. Но зачем так–то?

Эль–Неренн молчала.

— Пять с половиной месяцев назад ты сбежала от них, — инспектор встал из–за стола, шагнул к окну, выглянул наружу. – Похитила дочь хозяйки дома. Я не знаю, что там у вас случилось на самом деле, но дом Рекенте не стал подавать в суд. Чудо, не находишь?

Он взглянул на эль–Неренн.

Та пожала плечами, продолжая улыбаться.

— Тебе весело? – инспектор уселся в кресло. – Вчера дом подал официальную жалобу. Все пять инцидентов случились, когда тебя видели поблизости от пострадавших. Ты понимаешь, что это означает?

— Думаю, ничего хорошего, — последовал неожиданный ответ. – Правда, я не понимаю, почему я здесь. Я не ломала им ноги, не грабила…

— У тебя была неделя, чтобы отыскать новую работу, — инспектор захлопнул папку. – Прошло две. Ты прекрасно знаешь, что теперь будет.

— Принудительные работы, — пожала плечами девушка.

— Догадливая. Именно. Четыре раза ты уже не справилась, эль–Неренн. Пятый раз – последний. Если на тебя поступит хоть одна жалоба от нанимателей, тебя вышлют из страны в течение сорока восьми часов. Это тебе понятно? Или ещё раз прочесть текст закона?

Девушка вновь улыбнулась во весь рот, ослепляя инспектора блеском зубов.

— У вас такой приятный голос, инспектор. Прочтите.

— Ей весело, – инспектор открыл ящик стола, извлёк оттуда толстую книгу. – Я не думал, что человек может настолько не дорожить собственной жизнью.

Девушка неожиданно встала, склонилась над столом, приблизившись к собеседнику.

— У меня была ночь, чтобы выплакаться, инспектор, — шепнула она. – Теперь я буду только смеяться.