— Зачем это? – поразилась эль–Неренн.

— Ну как, — инспектор взглянул в глаза сержанту. Тот ухмыльнулся. – Если я правильно помню нашу пьесу, ты начнёшь сопротивляться, и к прокурору тебя придётся везти принудительно.

— Что вы! – поразилась девушка. – Я слышала, у нас новый прокурор. Было бы неуважением явиться к нему связанной. К тому же, вы обязаны прямо спросить меня, намерена ли я выполнять ваши предписания добровольно. Я знаю свои права.

Инспектор мысленно вздохнул. Головная боль. Иногда ему очень хотелось, чтобы эту светловолосую прирезали где–нибудь в грязном переулке. Как было бы хорошо – в конечном счёте!

— Эль–Неренн, намерены ли вы исполнять предписания органов правопорядка и правосудия добровольно?

— Да, инспектор, — та склонила голову.

Через три минуты принесли «угомон» — микстуру, подавляющую некоторые специфические возможности женщин. Эль–Неренн выпила горькую смесь с таким видом, будто ничего вкуснее в этой жизни не пробовала.

К прокурору она вошла так, словно её ожидал торжественный приём в президентском дворце.

* * *

— Что она делала ночью?

Вопрос застал сержанта врасплох.

— Простите, теариан?

— Она плакала?

Сержант удивлённо расширил глаза, но тут же вновь обрёл спокойствие. Вышел в соседнюю комнату и почти сразу же вернулся.

— Никак нет, теариан. Сидела у окна, смотрела на улицу. Предлагали ей снотворное – отказалась. Так и просидела до утра.

Инспектор прикрыл глаза. Эль–Неренн уже отправили в исправительное учреждение – «зверинец». У прокурора ничего интересного не случилось: девушка вела себя настолько спокойно и почтительно, что скука брала. Ни одной выходки, ни единого язвительного слова. Что это с ней?

— Принесите мне её дело. Полностью, все отчёты. Начиная с её задержания.

Сержант кивнул и ещё через пять минут дело – три объёмистые папки – лежало перед инспектором. Ходили слухи, что семья Рекенте назначила неплохую награду за мёртвую или искалеченную эль–Неренн, и совершенно невообразимую награду – за живую и невредимую. Охотников за головами всегда хватает, но информаторы не сообщали, что кто–нибудь взялся изловить альбиноску.