Из джипов спокойно и деловито вышли двое, затем еще двое, еще — “Как они там умещаются?” — и, наконец, еще один — потолще и более начальственного вида, чем остальные. Кто-то из адъютантов поспешно раскрыл зонт.

Двое остановились под мокрым козырьком подъезда, один заглянул внутрь, вышел, кивнул, и только после этого основная группа исчезла за дверью.

Человек в автомобиле тоже кивнул, приоткрыл боковое стекло, аккуратно уложил на дверцу винтовку с оптическим прицелом и четыре раза подряд нажал спуск. Водитель, второй водитель, охранник, второй охранник. Глухие щелчки выстрелов поглотил дождь, а никто из профессионалов, как он и надеялся, даже не вскрикнул — вместо этого их натаскивали хвататься за пистолет.

Труп одного из охранников свалился в лужу, и вода вскипела кровавыми пузырями, второй, схватившись за сердце, медленно сполз по стене и скорчился чуть в стороне от входа.

Пилот не спеша втянул винтовку обратно, протер тряпкой мокрый ствол, вздохнул, поднял воротник и с брезгливой гримасой вышел наружу.

Ботинки его с верхом погрузились в грязь и сразу промокли, он вполголоса выругался, и размашистым шагом двинулся к подъезду.

Машина включила дворники, приподнялась над землей и двинулась следом.

Те, кто ворвался в квартиру, были явно не дилетантами. Первым получил пулю глава семьи — не успев даже подумать о сопротивлении, затем — мать, после этого двойной очередью срезали зятя, небрежно прострелили голову ребенку и только затем схватили и бросили на пол женщину, которая и была причиной атаки.

Якубович с экрана телевизора все еще продолжал торговаться с непонятливой блондинкой, которая требовала приз, а не деньги, кофе тоненькой струйкой стекал из опрокинутой чашки на лицо все еще дергающегося пожилого мужчины с пробитым горлом, а его жена все еще сползала по стене рядом с диваном.