Странная тишина повисла над дорогой — странная, дикая и невозможная. Словно и не ревели двигатели бронетехники, не матерился в рацию зампотех, не хлопал брезент на ветру… — мозг отфильтровывал привычно-безопасные звуки, и оставлял только мерзкое чувство приближения чего-то быстрого, страшного, злого и явно враждебного.

— Семеныч! — внезапно решился полковник. — Приготовиться к отражению атаки с воздуха!

— Ты чего, Владимир Петрович? — зампотех вытаращил глаза. — Какой атаки? С какого воздуха? Время неподходящее для учений…

— Выполняй! — рявкнул комполка, борясь со странным ощущением — то ли действительно — глюк, то ли…

Зампотех, молча пожав плечами, снова развернулся к рации, поднес к губам микрофон — и замер.

— Всем частям! — вдруг, сначала затрещав, истерически заголосил динамик. — Всем частям и подразделениям! Повысить бдительность! Приготовиться к отражению атаки с воздуха! Внимание, объекты засечены визуально, повторяю, засечены визуально! Радары их не берут, будьте…

Окончание фразы потонуло в грохоте.

Справа промелькнули первые горы, штурмовики снизились еще больше (“куда больше?” — проскочила где-то в подсознании трусливая мысль), земля окончательно превратилась в серое расплывчатое пятно, на лобовом стекле выскочила полоса из ярких прямоугольничков, так же молниеносно покрылась рамками, что-то запищало в наушниках, и машина вылетела прямо в лоб вытянувшейся войсковой колонне.

Пронзительно зашипели движки, и сразу несколько дымных следов вырвались из-под брюха самолета. Несколько машин, оказавшихся чуть в стороне — пилот не успел даже рассмотреть их, — полыхнули сразу. Штурмовик прошел над обочиной дороги, оставляя за собой шлейф падающих десятикилограммовок, взмыл над холмом, притормозил, и пилот ощутил нетерпеливое подрагивание сенсорной перчатки.