За машиной мигом вырос пышный дымовой хвост, и истребители поспешно, опасаясь досрочно остаться без топлива, ринулись к базе.

Выслушав доклад пилотов, командир хмыкнул и снова взглянул на часы — но уже далеко не так удовлетворенно.

Машина тяжело грохнулась брюхом о песок, протащилась, вздымая пыль, и замерла в десяти метрах от воды. На мгновение, пока пилот приходил в себя от жесткой посадки, над берегом застыла тишина, затем снова заскрипел металл — пилот выломал заклинившую дверь и кинулся к все еще дымящемуся двигателю.

Бросив на него взгляд, он выругался и метнулся к заднему сиденью.

Пассажирка замерла, скрючившись в неудобной позе, привалившись боком к двери и на действия пилота никак не отреагировала. Мужчина поспешно, но осторожно перевернул ее, приподнял судорожно прижатую к животу руку и, ни слова не говоря, так же поспешно выдернул из-под сиденья серый ящичек.

— Что… это… — женщина постепенно приходила в себя.

— Аптечка… кажется, — буркнул пилот. — Лежи молча и старайся не двигаться.

— Больно… — уже чуть громче простонала женщина.

— Потерпи, сейчас…

Аптечка оказалась умной — задала на крохотном дисплее несколько вопросов, попросила прижать себя к раненому месту, затем к артерии на руке, зажужжала и с громким хлопком выстрелила смесью каких-то лекарств.

— Больно… — пробормотала женщина чуть потише.

Пилот бессильно смотрел на возню аптечки, затем осторожно приподнял ее с живота раненой и зачем-то обтер кровь с нижней панели. Рана была залита чем-то вроде медицинского клея.

“Опасная рана. Вероятность смертельного исхода 88%. Немедленно доставьте пациента к врачу!”

“Слава богу, — подумал он, — что у этой штуки хватило ума не сказать это вслух”.

Дисплей погас и аптечка снова стала тем, чем была — безжизненным пластиковым ящичком.