Дюжина других помощников говорила одновременно, перебивая друг друга. Зейл сообщил:

- Мы идем по графику. Кизки заметил:

- Есть кое-какие помехи в связи… а в остальном системы работают как обычно.

Затем Ааслин спросил, скорее с любопытством, чем с тревогой:

- В чем дело, мадам? Что-нибудь не так? Раздался продолжительный нестройный шум.

Диу, склонившийся над дисплеями сенсоров, произнес негромким напряженным голосом:

- Дерьмо.

- Что?.. - выкрикнула Уошен.

А затем пронзительный вопль заглушил все голоса, все мысли. Дневной свет становился все ярче и ярче, мощные молнии исполосовали небосклон, затем развернулись, двигаясь целенаправленно, устремляясь прямо к ним.

С дальнего конца планеты донесся искаженный голос:

- Мост… где он… вы видите его… где?..

Электрокар отшатнулся назад, словно в приступе паники, теряя скорость и высоту, затем отключились устройства искусственного интеллекта. Уошен перешла на ручное управление, и века тренировки помогли ей сконцентрироваться; не существовало ничего, кроме их болтающейся в воздухе машины, ее замедленных рефлексов и полосы сгоревшего леса.

Следующий огневой вал был пурпурного и белого цветов, он был еще ярче, не было видно ничего, кроме его испепеляющего сияния.

Уошен ослепла, но продолжала лететь по памяти.

Их транспорт был сконструирован так, чтобы выдерживать жесткие условия, подобно его пассажирам. Но он был мертв, поврежденный корпус при ударе о железную землю разлетелся на кусочки. Защитные поля подхватили тела, затем выпустили их. Лишь механические пояса и газовые баллоны удерживали помощников капитана на сиденьях. Плоть рвало и выкручивало, кромсало в клочья. Кости трещали, вылетали из суставов. Затем сиденья оторвало от пола, и, словно никчемный мусор, они разлетелись на площади в несколько гектаров, среди железных обломков и обгорелых пней.

Уошен никогда не теряла сознания.