Миоцен не сводила взгляда с сыновьего лица.

Возможно, она хотела найти в себе силы простить его или, что еще лучше, усомниться. А возможно, она просто давала ему время взглянуть в ее собственные глаза, безжалостные и холодные. Затем она подняла двумя руками большую глыбу железоникелевого сплава - после землетрясения все вокруг было усеяно такими глыбами, - с холодной яростью перекатила Тилла на живот, раздробила ему шейные позвонки и продолжала бить. Во все стороны летели обрывки плоти и брызги крови, пока голова его не отделилась от парализованного тела.

Уошен с пятью помощниками оттащили Миоцен от ее сына.

- Пустите меня! - потребовала она. Затем отбросила свое оружие и, подняв руки, крикнула всем, кто находился в пределах слышимости: - Если вы хотите ему помочь, помогайте. Но, сделав это, вы исключите себя из нашего сообщества. Таково мое решение. Мне дают на это право мое положение, обязанности и мое горе!

Из джунглей вышел Локе. Он первым подошел к Тиллу, но лишь ненамного опередил остальных. Более двух третей детей собралось вокруг неподвижного тела. Откуда-то взялись носилки, и лидера устроили на них со всеми возможными удобствами. Затем, с немногими пожитками и, очевидно, совсем без еды, непокорные дети начали уходить, направляясь на север, в то время как помощники Капитана планировали идти на юг.

Диу стоял рядом с Уошен. Как долго - она не знала.

- Мы не можем просто так дать им уйти, - прошептал он. - Кто-то должен остаться, чтобы говорить с ними, помогать им…

Она быстро взглянула на своего возлюбленного и открыла рот. «Я пойду», - хотела сказать она. Но Диу перебил ее:

- Тебе не следует этого делать. Ты поможешь им больше, оставаясь поблизости от Миоцен. - Он уже явно все продумал и приводил аргументы: - У тебя есть положение. У тебя здесь есть авторитет. А кроме того, Миоцен прислушивается к тебе.