— Кеша, я буду сегодня носить чайник. Будь добр, открой, пожалуйста, буфетную.

Иннокентий долго сидел на койке, свесив не достающие до пола мускулистые волосатые ноги, и недовольно смотрел на Свиста круглыми, как у ночной совы, глазами. После повторной просьбы он ловко соскочил с койки, слету попав в стоящие рядом стоптанные тапочки, и засеменил в сторону пищеблока. Через минуту он протянул Свисту старый медный чайник с погнутой ручкой и, глядя куда-то в сторону, со злостью процедил:

— После отбоя отдашь мне лично. Я отвечаю за кухонную посуду.

«Кажется, я чем-то не угодил местному Квазимодо. Как бы он не урезал мне пайку», — подумал Свист.

Без четверти десять он стоял у ординаторской, держа в руках чайник, доверху наполненный водой из крана. Увидев, что чайник наполнен до краев, Полина иронично улыбнулась:

— Пойди отлей половину. Зачем зря тяжести таскать? Тебе сегодня силы еще могут понадобиться.

Во время раздачи лекарств, пока Полина рылась в разных коробочках и, сверяя со списком, доставала нужные таблетки, а Свист наливал воду из чайника в опустевшие мензурки, он украдкой наблюдал за ней, стараясь ее разгадать и не сделать ошибки. На первый взгляд ей было около тридцати, а на правой руке не было кольца. «Скорее всего, не замужем, — подумал Свист. — А может, уже успела развестись, испытав все радости и разочарования первого замужества». Он скосил глаза на ее ладную фигуру с пропорционально длинными ногами, чуть тяжеловатым тазом и узкими плечами. Такая долго не засидится.

Обойдя все палаты, Свист и Полина вернулись к ординаторской. Медсестра открыла дверь и, задержавшись на пороге, окинула Свиста оценивающим взглядом.

— Я видела, как ты за мной наблюдал. Но это ничего, — и, секунду помолчав, добавила: — Я ночую здесь. Приходи после двенадцати. Не стучи. Дверь будет не заперта.

Рано утром, выпуская Свиста, Полина шепнула ему на ухо:

— Ты на других сменах чайник не носи. Мое дежурство через двое суток.