Первое, что почувствовал Свист, открыв глаза и увидев над собой больничный потолок, было ощущение тупой боли в лодыжках и запястьях, перетянутых вязками. Все тело ныло от лежания в одном положении. Не давала покоя острая резь в мочевом пузыре. Склонив набок свинцовую голову, он увидел, что соседняя койка, на которой лежал Кортес, была пуста. В палату вошел санитар и начал не спеша отвязывать Свиста.

— Туалет в конце коридора, у тебя есть пять минут, — сказал он. — И не задерживайся. Тебя хочет видеть завотделением.

В узком преддверии туалета, служившего курилкой, сизыми слоями пластался едкий табачный дым, сквозь который едва просматривались угрюмые небритые лица. Протиснувшись боком сквозь толпу курящих, Свист оказался в туалете, где долго задерживаться ему не дал уже знакомый запах хлорки.

Глава 3

ШАХМАТНЫЙ КОНЬ

Свист и санитар прошли по пустому коридору мимо палат с просыпающимися больными и, поднявшись по деревянной лестнице на второй этаж, остановились перед массивной дубовой дверью. Санитар негромко постучал и, приоткрыв дверь, спросил разрешения войти. В просторном кабинете сидел худощавый брюнет лет сорока. Над ним в золоченой раме висел портрет русского психиатра Бехтерева. В углу стоял кожаный диван, аккуратно застеленный шотландским пледом. Рядом со стеклянным книжным шкафом, заставленным толстыми томами, на высоком столике стоял аквариум, в котором, плавно виляя хвостами, среди водорослей и миниатюрных коралловых рифов медленно проплывали причудливые золотые рыбки. На полу кабинета лежал мягкий персидский ковер. «А лепила неплохо устроился», — невольно подумал Свист.

— Подождите в коридоре, — сказал завотделением, обращаясь к санитару.