Не замечая замешательства, возникшее с его появлением, неизвестный резво переступил порог гостиной и зычным голосом спросил у соратников, делающих вид, что они удручены горем: - Ну что, уже откинул боты? - Тс -с-с... - зашипели соратники, - вы кто такой, собственно, вам чего надо, господин?! Не отвечая на вопросы, и бесцеремонно расталкивая присутствующих, неизвестный подошел к умирающему. Увидев, что ботаник еще жив, но уже дышит на ладан, он сморщил лицо в плаксивую гримасу и заплакал, нанося себе, удары по голове с такой силой, будто хотел вытрясти из нее содержимое. При виде подобного исступления ученых охватила паника. Они испугано расступились перед незнакомцем, который, приняв вдруг театральную позу, дико захохотал, сверкая безумными очами. Его сумасшедшая выходка напугала соратников и позволила ему вплотную приблизиться к кровати больного. Здесь он замешкался, соображая, чем еще поразить воображение умирающего, затем решительно подошел к камину, чтобы осыпать голову пеплом для пущего эффекта. Камин оказался электрическим и эффекта не получилось. Но незнакомца это не расстроило. Не снижая темпа, он стал рвать на себе волосы с таким неистовством, что соратники в душе содрогнулись. Выдрав два три пучка из своей буйной шевелюры, хамоватый крепыш простер руки к ботанику и трагически возопил: - Мой дядя, мой дядя!"

Глава седьмая

Угловая теория

1

Почерк у Уилла был мелкий и неразборчивый. Мне приходилось читать его записки едва ли не с лупой. Прошло немало времени пока я обнаружил недостающие в дневнике страницы. За несколько дней до своей смерти, в нашу последнюю встречу, он сказал мне, что кто-то выкрал их у него. Тогда я был под впечатлением той суммы, которую он пожертвовал мне и списал это заявление на присущую ему подозрительность: наверное, затерял где-то, а может просто не дописал свой опус. После убийства Уилла его странная подозрительность уже не казалась мне необоснованной.