Однажды я рассказал ей о странных причудах старика и расстроил ее до слез. Она и раньше обращала внимание на изможденное лицо ботаника (Белла жила по соседству) и его болезненный вид вызывал у нее жалость. Услышав от меня подробности его полуголодного существования, она тут же состряпала что-то на скорую руку и со всех ног помчалась кормить старика.

2

Прошел месяц. Визиты сострадания моей подруги участились. При каждом удобном случае она приносила больному то лагман, то голубцы, а чаще расслабляющий куриный бульон специально от запоров, которыми он страдал. Белла была доброй женщиной и умела сопереживать чужую боль. В отличие от меня она не избегала утомительных лекций ученого, напротив могла, не прерывая, часами жадно слушать его. Поначалу я не понимал причину столь странной восторженности, но вскоре обратил внимание на то, что после каждой многочасовой проповеди ботаника моя возлюбленная отдается мне с какой-то яростной и пугающей меня страстью. Видя мое недоумение, она призналась, что философия возбуждает ее в сексуальном плане и у нее был даже период (на заре супружества), когда перед тем как лечь в постель, она понуждала мужа прочесть ей главу другую из Спенсера или Эммануила Канта: - Но почему Канта?! - спрашивал я ошеломленный. - Чтобы острее ощутить оргазм, - смущенно отвечала Белла. Странное соотношение философии и оргазма, вовсе не отражалось на высоких душевных качествах этой непредсказуемой и восхитительной женщины. Я полюбил Беллу всем сердцем и принимал ее со всеми ее капризами.

3

Она любила заниматься сексом в совершенно неожиданных местах, порою принуждая меня брать ее то под столом то на столе или даже на шифоньере, откуда мы однажды свалились в тот самый момент, когда я кончал. На меня это падение подействовало катастрофически. Я едва не сделался половым инвалидом.