Тем более, что никто не пострадал. Ну, разве что, дедушка Сидоров. Но ведь он все равно был старенький. А спустя месяц от нас ушла мама. Наверно, она просто нас не любила. С тех пор, папа стал привозить кучу интересных вещей. Бластеры - к сожалению, совершенно неисправные, списанные энергоэлементы больших космических излучателей, полуразобранные инфрапушки, и, однажды, ракетную установку - как оказалось, в превосходном состоянии. После двух моих залпов по Иркутску, папе пришлось срочно передать её в наш краеведческий музей. Вот уж, не пойму, почему так тогда все переполошились? Ракеты-то были без боеголовок! Я так обиделся, что целых три дня не разговаривал с папой. Должно быть, он в душе чувствовал, что поступил несправедливо. И через неделю привез мне Поющий Бриллиант. Не ракетная установка, конечно, но тоже штуковина интересная. Двадцать четыре часа в сутки выводит одну и ту же мелодию. По громкости, правда чуть слабее, чем стереосистема. Случилось так, что папу, практически сразу же, опять вызвали в командировку. А я забыл Поющий Бриллиант на столе и с приятелем Мишкой укатил на три дня в соседний город, на праздник Смеха. Только нашим соседям эти три дня было не до смеха. Они чуть с ума сошли. И наверное высадили бы нашу дверь. Если бы могли. Дверь у нас из суперпластика. И ставни на окнах тоже. Звук пропускают, а все остальное - нет. По возвращении, папе пришлось упаковать Бриллиант в двадцать слоев звукопоглотителя и зарыть в саду. Причем, мне он так и не признался, в каком именно месте. Такая жалость. - Вовочка, - сказал мне после того случая, папа,- Если ты хочешь чего-нибудь добиться в жизни, ты должен тренировать не только это,похлопал он себя по накачанным бицепсам, - но и это,- и папа выразительно хлопнул себя по лбу. - Поверь, - вздохнул он,- иногда поработать головой бывает намного полезнее, чем поработать бластером. Ага, легко ему говорить. Вряд ли я когда-нибудь смогу так же ловко работать головой, как и он. Это ведь особый талант нужен.