– Папа! – изумленно открыл я рот.

– Нет времени, Вовочка! – прошипел он, хватая бензопилу, и ласковыми отцовскими пинками погнал меня наружу, к почерневшему флаеру.

– Но ведь он не взлетит!

– Взлетит, – сурово буркнул папа, швыряя меня на сиденье, – В Корпусе мы проходили курс техобслуживания в экстремальной обстановке.

И он дал флаеру такого мощного пинка, что на посадочную площадку градом посыпались детали, еще кое-как державшиеся после вчерашнего приземления. А спустя секунду флаер взмыл ввысь, да так стремительно, что папа едва успел запрыгнуть внутрь.

– Что случилось? – допытывался я, пока мы неслись куда-то над лесом.

– Извини, сынок, – вздохнул папа, опуская глаза, – Дурацкий склероз… Я просто забыл вчера эту штуковину на столе.

– Кстати, хотел спросить. Там внутри что-то всё время тикает. Это что фишка такая? Для прикола? Да, пап?

– Нет, Вовочка, это не фишка, – кашлянул он, глядя куда-то в сторону, – Это часовой механизм.

– Что-то вроде будильника? – озадаченно я нахмурился.

– Почти, – кивнул папа и мягко добавил, – Террористы на Завираксе используют такие штуки для минирования покойников. Мне повезло. Одну удалось достать целехонькую, для изучения. Жаль, ты не смотрел новостей… Вчера все информагентства показали об этом репортаж.

– Погоди, ты хочешь сказать… – до меня наконец дошло и я заорал благим матом:

– Сними с меня эту гадость!

– Не сейчас, Вовочка, – вздохнул папа, глядя вниз, – Мы над лесом. А эти чертовы террористы используют такие экологически грязные технологии…

Я взвыл.

Но тут лес наконец-то кончился.

– Теперь-то можно это снять!