Их космодромы и космические корабли были детскими игрушками по сравнению с нашими, средства транспорта показались мне примитивными. Но было у землян то, чего у нас давно не существовало: бескрайние пшеничные поля, животноводческие фермы, заповедники для диких животных, огромные спортивные комплексы. Особенно привлекло мое внимание массовое соревнование на велосипедах – удивительная демонстрация человеческой силы и красоты. Все то, что раньше казалось мне детской забавой, предстало вдруг передо мной в ином свете. Неприятное впечатление произвели на меня только дикие вопли публики. Потом экран погас. Я долго молчал.

– Ваша планета просто удивительна! – сказал я наконец. – На ней странным образом совмещаются самые примитивные и самые современные формы жизни… Не могу понять, как это происходит.

Лена села напротив, все так же лучезарно улыбаясь.

– Мой муж объяснит вам это лучше.

– Муж? – смущенно спросил я. – Значит, у вас еще существует брак?

– Не совсем так, – Лена наклонила голову. – Брак как юридическая форма исчез лет пятьсот тому назад. За последние сто лет широкое развитие получили моногамные формы сожительства. А у вас разве не так?

– У нас каждый живет сам по себе.

– Это тяжело – жить в одиночку, – сказала Лена убежденно.

– Но одиночество – один из видов естественного отдыха, – настаивал я. – Ведь у нас большая скученность людей…

– По-моему, это лишний повод для одиночества, – Она отвернулась, и мне показалось, что ее лицо погрустнело.

– Нет, я вас, право, не понимаю, – сказал я. – Не хватало еще услышать, что вы и детей рожаете сами?

– Конечно…

– Ну, это уже совсем бессмысленно! – воскликнул я.

– Наши ученые утверждают, что дети, рожденные в искусственных условиях, лишены целого ряда черезвычайно важных человеческих качеств.

– Это означает, что ваши ученые вовсе не ученые, – сказал я. – Мы в состоянии привить зародышу необходимые качества, даже жизненно важные познания – речь, условные рефлексы и тому подобное.